Populārākie raksti

Dzīvais ūdens

Anotācija: "Dzīvais ūdens" ir traģiska poēma 2 cēlienos. Tajā ir 4 ...

Še tev Žūpu Bērtulis!

Anotācija: Lugas pamatā ir kopš latviešu teātra sākumiem pazīstamais dāņu klasiķa ...

Земельный налог

Mара Залите. «Земельный налог», трагикомедия в двух актах. 2003.  Перевел ...

"Lāčplēsis"

Anotācija: "Lāčplēsis" ir librets rokoperai pēc A. Pumpura eposa motīviem, sarakstīts ...

"Pilna Māras istabiņa"

Anotācija: "Pilna Māras istabiņa" ir dramatiska poēma 2 cēlienos, sarakstīta 1981. ...

Mара Залите. «Земельный налог», трагикомедия в двух актах. 2003.  Перевел c латышского Роальд Добровенский.

«Убогая комната. Старое радио, старый телевизор, старый телефон. Старая кровать. В постели лежит Зента. Она тоже старая», с этой ремарки начинается пьеса Мары Залите, с неизменным аншлагом идущая в Риге, в одном из крупнейших театров Латвии.

Пьеса короткая – на бумаге занимает чуть больше авторского листа. Убогая комната – единственное место действия, так что постановочные расходы не стоят упоминания. Персонажей только два. Пенсионеры, из которых один (точнее одна) прикован к постели. Что ж там смотреть, что можно увидеть и услышать в этой пьесе? Оказывается, многое.

Единственное живое чувство Херманиса – стремление во что бы то ни стало уплатить земельный налог и удержать за собой и мифическим братом, как будто живущим в Америке, землю и дом-развалюху. У Зенты целых две страсти: кот со странным именем Рукавичка, существующий, оказывается, только в ее воображении, и жизненные перипетии героев латиноамериканского сериала. Отражение отражения, в свою очередь отраженного в кривом зеркале чьей-то небогатой фантазии… Телевизор Зенты якобы не работает, Херманис пересказывает ей содержание очередной серии, взимая за это мзду – лат. Настоящего у двух пенсионеров нет, будущего тоже, зато прошлое встает из-за их спины грозно и неотвратимо, обеспечивая накал и комического, и трагического.

Финал пьесы чем-то напоминает сцену гибели Ромео и Джульетты, только искаженную до неузнаваемости… А затем молодая пара обнаруживает в заброшенном доме дохлых кота и кошку, и мы вдруг понимаем, что это и есть наши престарелые анти-Ромео и анти-Юлия. Смех сквозь слезы и мурашки по коже зрителя гарантированы.

Роальд Добровенский

Фрагмент – Акт первый, картина пятая и шестая

Картина пятая

Херманис, трясясь от злобы, вваливается в комнату Зенты. В руке древко флага.

ХЕРМАНИС. Ну, ты даешь! Почему не сказала, что сегодня надо флаг вывесить?

ЗЕНТА. Сегодня?

ХЕРМАНИС. Да, да, сегодня! Спит как сурок все дни напролет! Уж столько-то ты можешь, за этим последить!

ЗЕНТА. Сегодня вроде бы не восемнадцатое ноября и не четвертое мая. Не Янов день и не Рождество.

ХЕРМАНИС. Ни в Янов день, ни на Рождество флаг вешать не надо.

ЗЕНТА. А сегодня надо? С траурной лентой, что ли?

ХЕРМАНИС. С какой тебе траурной лентой? Президент приехал.

ЗЕНТА. Какой президент?

ХЕРМАНИС. А может, король. Шишка какая-то! Теперь штраф надо платить! Десять латов! Это твоя вина! Десять латов! Все, что за месяц скопил, все отдавать надо!

ЗЕНТА. Десять латов за то, что флаг не повесил?

ХЕРМАНИС. Да, да! А ты тут валяешься! Не знаешь ни утра, ни вечера!

ЗЕНТА. Если бы меня спросили, я бы законом запретила вывешивать флаги у таких развалюх, как наша! Я бы требовала штраф за вывешивание, а не за невывешивание!

ХЕРМАНИС. Во-первых, не развалюха, а дом. Во-вторых, не «наш», а мой! И только мой! И брату будет половина, когда он приедет. Мы тут с братом родились и выросли! Наш дед этот дом заслужил кровью! Как участник борьбы за свободу!

ЗЕНТА. А как я могла это знать?

ХЕРМАНИС. Ах, ты и этого не знала?

ЗЕНТА. Я говорю о флаге. Как мне было знать, что его надо вывесить?

ХЕРМАНИС. Ты вообще ничего не знаешь. Глупая гусыня.

ЗЕНТА. Исправь мне телевизор, тогда все буду знать.

ХЕРМАНИС. Тебе бы только сериалы смотреть! Десять латов надо выложить! Ты их заплатишь! Ты! Давай мне сюда десять латов!

ЗЕНТА. У меня нет.

ХЕРМАНИС. Ах, нет у тебя? (Опрокидывает постель вместе с Зентой, ищет). А что это?

ЗЕНТА. Отдай! Разбойник!

ХЕРМАНИС. Тут целых пятнадцать! Мошенница! Денег у ней нет! Скупая ведьма!

ЗЕНТА. Что ты делаешь?

ХЕРМАНИС. Считаю. Что мне выгодней – живая ты или мертвая. Квартплата, проценты… если живая. Но в анатомикуме мне бы заплатили… Посмотреть в бумагах, сколько там было на самом деле…

ЗЕНТА. Херманис… О чем ты говоришь? Какие бумаги?

ХЕРМАНИС. У меня договор на право использовать тело для медицинских экспериментов после смерти. Нынче это в моде.

ЗЕНТА. После чьей смерти ?

ХЕРМАНИС. После твоей, конечно.

ЗЕНТАю Как ты мог без меня такой договор заключить? Святая дева, прости эти грешные речи, прости…

ХЕРМАНИС. Все на мази, Зента. Мне только вот подсчитать.

ЗЕНТА. Ты не человек! Если это правда! Нет, опять этот твой вечный трёп. Дурацкие шутки! Отдай… Отдавай мои деньги! (Всхлипывает). Отдай! Мне котеночку витамины покупать… За прививку платить… Песочек скоро новый будет нужен…

ХЕРМАНИС. Витамины. Прививки. Песочек. Коту?

ЗЕНТА. Да, да…

ХЕРМАНИС. Где он, этот кот? Ты не могла бы мне его хоть раз показать? Своего милого котика. Я хочу его видеть. Где он?

ЗЕНТА. Он прячется.

ХЕРМАНИС. Позови его.

ЗЕНТА. Он не выйдет.

ХЕРМАНИС. Зови его сюда!

ЗЕНТА. Он тебя боится. Убегает сломя голову.

ХЕРМАНИС. Давай этого кота!

ЗЕНТА. Что ты хочешь делать?

ХЕРМАНИС. Я хочу на него посмотреть.

ЗЕНТА. На что там смотреть. Кот как кот. Полосатый.

ХЕРМАНИС. Хочу видеть эти полосы.

ЗЕНТА. Херманичек, утихомирься. Бога ради, успокойся. Возьми ты эти латы… Бери. Только угомонись. Ты был прав насчет Флеры. Да, да! Флера – чистая стерва… Только я этого не знала… Кто бы мог подумать, если даже Рикардо этого не понял. Ни Рикардо, ни Маркес Андреас, ни даже Эйжения… Твоя правда, Херманис, Эйжения – вот женщина…

ХЕРМАНИС. Замолчи, или я…

ЗЕНТА. Что – ты?

ХЕРМАНИС. Я подсчитал.

ЗЕНТА. Херманичек, будь умницей. Кто тебе за квартиру будет платить? Кто тебе семь… нет, десять процентов от всех покупок отдаст? И лат за каждую серию? За каждый шаг… Я же твой источник дохода. Дойная корова я у тебя!

ХЕРМАНИС. Какая там корова! Много о себе воображаешь! Из тебя приличной козы и то не выйдет! Но сейчас разговор о котах, не о коровах и не о козах. О котах! Где он?

ЗЕНТА. Может, на двор выскочил.

ХЕРМАНИС. Где? Каким путем?

ЗЕНТА. Не знаю. Если кот не хочет показываться, он и не покажется. Херманичек, я подумала, может, тебе еще пять латов дать. Как говорится, из средств на чрезвычайные обстоятельства. Возьми. Но знай, что это последние. Бери. Тебе ведь земельный налог платить…

ХЕРМАНИС. Ладно, ладно. Не откажусь… Зента?

ЗЕНТА. Да, Херманис?

ХЕРМАНИС. Позови кота!

ЗЕНТА. Рукавичка! Рукавичечка! Что я могу поделать, если он не идет? Такие уж они, коты…. Дрессировщики в цирке – и то не справляются.

ХЕРМАНИС. Ничего, я справлюсь. Где он есть?

ЗЕНТА. Может, за буфетом, может еще где. Кошки в Египте были богами, знаешь ты это, Херманичек?

ХЕРМАНИС. Я хочу видеть этого бога.

ЗЕНТА. Рукавичка, Рукавичка! Не отнимай его у меня… Оставь мне моего котика… Прошу, прошу тебя. У меня нет никого другого на свете… Никого больше. Прошу, прошу… Я его люблю…

ХЕРМАНИС. Где он есть?

ЗЕНТА. Не отнимай у меня котика!

ХЕРМАНИС. Нет у тебя никакого кота. Нет. И никогда не было!

ЗЕНТА. Рукавичка, Рукавичка!

ХЕРМАНИС. Нет у тебя никакой Рукаавички! И никогда не было!

ЗЕНТА. Разве не ты носишь еду для моего котика?

ХЕРМАНИС. Ты сама все сжираешь! Сама! С форелью – тебе нравится больше всего! Тьфу! Опустилась до кошачьего корма! Не такой уж голод сейчас. И ведь он дорогой!

ЗЕНТА. Разве не сам ты покупал песочек для кота?

ХЕРМАНИС. Вон, смотри, твой песочек! Как из магазина принес, так и стоит. Никто в него не ходил! Ни ссал, ни… Никто. Никогда. Чистый песочек, как есть нетронутый.

ЗЕНТА. Потому что я чищу! Меняю каждый раз! Поэтому у моего котика песок чистый! Поэтому!

ХЕРМАНИС. Была бы моя земля такая, как этот кошачий песочек. Свои дела сделал и выбросил. И покупай в магазине другую. Ничего подобного. Земля – это тебе не не кошачий песок. Уделать можно, а выбросить – извините. Зента, с этим пора кончать.

ЗЕНТА. Не вмешивайся в мою жизнь! Мы с тобой в разводе уже… В каком году мы развелись?

ХЕРМАНИС. Мы не были в разводе ни одного дня. Ты же не уходишь! Силком не выгонишь. Чего ты не уходишь?

ЗЕНТА. Я тут прописана.

ХЕРМАНИС. Прописку уже отменили. Я тебя могу выкинуть в любое время суток. Приедет брат, где ему жить? Эту комнату надо освободить!

ЗЕНТА. Откуда он приедет, я тебя спрашиваю?

ХЕРМАНИС. Чужим до этого нет никакого дела! Если завтра этот кот еще будет здесь, Зента… Я тебе даю возможность самой от него избавиться.

ЗЕНТА. Как? Херманичек, как?

ХЕРМАНИС. Мне все равно – бей, вешай, души, топи! Если завтра этот кот еще будет здесь, я тебя… Ты мне веришь? Да или нет, Зента? Я тебя саму… Этим самым древком от флага… Поняла? И в анатомикум. Надо в бумагах посмотреть, сколько все-таки я за тебя получу.

 

Картина шестая

 

Зента в своей комнате. Входит Херманис.

 

ХЕРМАНИС. Не хочешь новость услышать?

ЗЕНТА. Какие могут быть новости.

ХЕРМАНИС. Погода прекрасная. Ветер юго-восточный. Атмосферный фронт продвигается к северу…

ЗЕНТА. Мне все равно. Пусть продвигается.

ХЕРМАНИС. Зента! Эйжения на свободе!

ЗЕНТА. Что?

ХЕРМАНИС. Вот это женщина!

ЗЕНТА. Погоди, сколько сейчас времени?

ХЕРМАНИС. Начало шестого.

ЗЕНТА. А сериал только в полседьмого. Откуда ты знаешь, что Эйжения вышла?

ХЕРМАНИС. Сегодня показали раньше.

ЗЕНТА. Раньше? Как так? Годами показывали в полседьмого…

ХЕРМАНИС. Говорю тебе еще раз – сегодня начали раньше.

ЗЕНТА. Да как это могло быть? Что сегодня, страшный суд, что ли? Почему раньше?

ХЕРМАНИС. Раньше, и все. Ты не хочешь слушать?

ЗЕНТА. Как не хочу! Рассказывай, Херманис, рассказывай. Эйжения вышла из тюрьмы? Как это она умудрилась?

ХЕРМАНИС. Вот это женщина!

ЗЕНТА. Удрала?

ХЕРМАНИС. За нее внесли залог… Взяли на поруки!

ЗЕНТА. Что ты говоришь! Кто же заплатил?

ХЕРМАНИС. А как ты думаешь?

ЗЕНТА. Не могу представить себе… Она же всем насолила. Фредерика точно не могла… Маркес Андреас – тем более. Фернандесу она сказала, что у Фредерики ребенок от Родригеса, а Родригесу, что от Фернандеса… Эти уж не заплатят. Если бы сеньор Эскамильо был жив, я бы сказала, что он…

ХЕРМАНИС. Но он не может быть, ты ведь знаешь, он застрелился.

ЗЕНТА. Да. Но кто же тогда?

ХЕРМАНИС. Думай, Зента, думай!

ЗЕНТА. Лопес!

ХЕРМАНИС. Нет, нет. У Лопеса и так земля горит под ногами. Полиция на хвосте. Спутался с Анжеликой.

ЗЕНТА. Как? С Анжеликой? Анжелика была только для отвода глаз, она же тайком стречалась с сеньором Эскамильо…

ХЕРМАНИС. Когда Эскамильо был жив. Теперь другое дело.

ЗЕНТА. Кто мог внеси залог за Эйжению? Разве безумец какой. Херманичек, не могу придумать. Не мучай меня.

ХЕРМАНИС. Донна Анна!

ЗЕНТА. Что ты! Езус Мария, сжалься! Что ты такое говоришь? Донну Анну два дня как задушили. Бедняжка! Милая, добрая донна Анна! Херманис, или ты что-то путаешь, или опять меня дурачишь.

ХЕРМАНИС. Зента, говорю тебе все как есть. Моего брата ведь тоже – считали мертвым. А отыскался.

ЗЕНТА. Чего-чего?

ХЕРМАНИС. Да. Петерис Лиепиньш живет в Кливленде. Это в Америке. Поняла? Мой брат в Америке!

ЗЕНТА. Но донна Анна? Она что, воскресла? Восстала из мертвых?

ХЕРМАНИС. Нет, потому что она мертвой и не была. Так же, как мой брат…

ЗЕНТА. Херманис, не впутывай своего брата. Я и так уже ничего не понимаю. Лопес ведь задушил…

ХЕРМАНИС. Моего брата?

ЗЕНТА. Причем тут он, – донну Анну!

ХЕРМАНИС. Оказалось, это было только такое представление. Понимаешь? Лопес притворялся, что душит, а она, Анна, притворялась, что задушена!

ЗЕНТА. О господи!

ХЕРМАНИС. Вот так-то. И знаешь, мой брат…

ЗЕНТА. Дальше, дальше! Что было дальше?

ХЕРМАНИС. Дальше будет завтра. Говорил я тебе – Эйжения, вот женщина! И оказалось – она внебрачная дочь донны Анны!

ЗЕНТА. Нет!

ХЕРМАНИС. Да!

ЗЕНТА. Чтоб я не слышала ни одного худого слова о донне Анне! Не трогай единственного порядочного человека!

ХЕРМАНИС. А что я? Но если ты не хочешь слышать правду…

ЗЕНТА. От кого тогда у нее, у донны Анны, Езус Мария, от кого… тот ребенок… та Эйжения проклятущая?

ХЕРМАНИС. Про это будет в следующей серии. До нее дожить надо. Но, теперь, Зента, ты должна сама понять… Раз мой брат нашелся… Тебе этот дом, комнату эту… придется оставить. Брат не какой-нибудь нищий. Они там, в Америке, все богаты как черти.

ЗЕНТА. Кто тебе сказал, что брат нашелся?

ХЕРМАНИС. Да, Петерис Лиепиньш. Красный Крест сказал.

ЗЕНТА. Откуда ты знаешь, что это он?

ХЕРМАНИС. Петерис Лиепиньш, сын Яниса. Родился в Риге. Все правильно. У меня есть адрес. Я ему напишу, пускай едет домой. Не зря, не зря я с этим домом мучился. С землей этой. У брата есть деньги. В Америке у всех есть деньги. Начинать надо с крыши! Потом окна, двери… А может, мы с братом новый дом построим? Прямо напротив. Этот может послужить сараем, амбаром, гаражом. Ты знаешь, что в Америке у всех есть машины? Брату нужно же где-то машину держать. Знаешь, куда мы с ним поедем? К Молу!

ЗЕНТА. Это на море?

ХЕРМАНИС. На каком море! Это магазин такой! Огромный, как в Америке. Пускай брат видит, мы тут тоже не лыком шиты. И тогда мы купим… Все купим, все! Я пройду вдоль полок и только буду грузить в тележку. Пич в детстве страшно любил изюм. Накупим изюму – ешь не хочу! А себе… Я хочу попробовать всего. От всего помаленьку. Икры накуплю…

ЗЕНТА. Ты ее еще не накушался? Ты эту икру когда-то ел ложками, съедал больше, чем теперь каши.

ХЕРМАНИС. Да, но вот уже двенадцать лет как я икры, ни черной, ни красной, в глаза не видывал.

ЗЕНТА. Красная тебе больше нравилась. Мы с тобой жили тогда как рукавичка с рукой, скажешь нет, Рукавичка?

ХЕРМАНИС. Что-о? Этот кот еще здесь?

ЗЕНТА. Нет, нет. Кота больше нету. Нету больше моего котеночка.

ХЕРМАНИС. Это хорошо. Ты начинаешь исправляться. А то ведь была прямо как чокнутая с этим своим котом. Зента, когда брат приедет и мы построим новый дом, может быть… я думаю, брат ничего не будет иметь против… Может быть, ты сможешь вернуться. Но сейчас – тебе надо уходить. Ты вообще-то слышишь, что я говорю? Мы с брательником начнем новую жизнь. Понимаешь? Присосалась ко мне, как клещ! Э, там не почтальон был?

Он выбегает наружу. Да, это был почтальон. Херманис открывает конверт.

ЗЕНТА. Боже… Что там такое?

ХЕРМАНИС. В течение десяти дней… Если нет, «выселение в бесспорном порядке без предоставления другой жилплощади»…

ЗЕНТА. Что – в течение десяти дней?

ХЕРМАНИС. Надо заплатить земельный налог.

Post to Twitter Post to Delicious Post to Facebook Send Gmail Post to LinkedIn